Веле Штылвелд читает свою поэму Мольфар

Пост информационного спонсора

Цитаты о витражах

• “В круглых арках базилики сияло цветное стекло подобно великолепию весенней поляны.” Пруденций (348-413гг.)

• "Так бывает, что при наслаждении созерцанием величия дома Божьего, многоцветное сияние драгоценных витражей уносит меня от всех забот и склоняет к размышлениям. Мысли о земном уходят, оставляя место мыслям духовным, я думаю и оцениваю великое множество духовных добродетелей. Я ощущаю себя на некоем свете, мысленно возвышаясь над бренным миром людей, воспаряю над тленом и приближаюсь к горней красоте небес. Сей божественный дар мистически возвышают мою душу и мысли. - Сугерий (аббат монастыря Сен Дени, сер. XII века)

• "Церковные окна, сделанные из прозрачного стекла, являются священными атрибутами, которые предохраняют храм от дождя и ветра... но истинное солнце (что есть Бог) освещает церковь и сердца всех верующих." - Епископ Дуранд (около 1220-1296гг.)

• (Его) "цвета то умирали, то зажигались снова, временами вспыхивал мимолетный огонек, впитавший в себя все разноцветье павлиньего хвоста, который затем начинал дрожать и рассыпаться пылающим фантастическим веером... И даже в первые наши воскресенья, когда мы спускались вниз перед Пасхой, этот ослепительный позолоченный ковер незабудок на стекле утешал меня за темноту и бесплодность земли вне этих стен, покрывая внезапно её цветами так же, как какая-то прежняя давняя весна услаждала глаз наследников святого Луи."  - Марсель Пруст

• "Я люблю цветные стекла окон..." - Иван Бунин

• "И помчались, звеня, цветные стеклянные ночи, цветные стеклянные утра, цветные стеклянные полдни и вечера. Стеклянные, потому что только витражные стекла вызывают то же ощущение ясности." - Юлий Буркин

• "Витраж – это прозрачная перегородка между моим сердцем и сердцевиной мироздания."  - Марк Шагал

• "Собор заменял ему не только людей, но и всю вселенную, всю природу. Он не представлял себе иных цветущих живых изгородей, кроме никогда не блекнущих витражей; иной прохлады, кроме тени каменной, отягощенной птицами листвы, распускающейся в кущах саксонских капителей; иных гор, кроме исполинских башен собора; иного океана, кроме Парижа, который бурлил у их подножия. …Предоставленное собственным силам, покинутое остальными искусствами, ибо и мысль человеческая покинула его, оно призывает себе на помощь ремесленников за недостатком мастеров. Витраж заменяется простым окном. За скульптором приходит каменотес. Прощайте, сила, своеобразие, жизненность, осмысленность! …Кто заменил холодным белым стеклом цветные витражи, притягивавшие восхищенный взор наших предков то к розетке главного портала, то к стрельчатым окнам алтаря? …Тратят большие деньги на ремонт и реставрацию безобразного Бурбонского дворца и в то же время предоставляют осенним ветрам разбивать дивные витражи Сент-Шапель." -  Виктор Гюго

Веле Штылвелд: Баллада о поющих витражах

Веле Штылвелд и Анатолий Лемеш -
киевские поэты 2011 г., УНИАН, г. Киев

1
Глухие слышат музыку на ощупь – в соединенье сердца и души.
И в их немой потерянной глуши апостолы свой оставляют росчерк….
Но в той немой отчаянной глуши постыдно страхи голову полощут,
и гадко шепчут сердцу: – Согреши! И душу не зовут они на прощу…

Но не возвратны месяцы и дни пред зеркалами сумрачной гордыни,
и гласом вопиющего в пустыне едва ли слышен возглас: – Не солги!
Не убоись в себе былого жала, которым наслаждались до поры –
злословцы, прохиндеи и воры… Тогда как прежде музыка звучала.

Да – воРЫ! Хоть, возможно, и ВОры – от них не скроют душ земных засовы:
они переступают хлад любви, остывшей от безветрия и ссоры…

2.
Слепые осязают витражи, хоть взоры их отвержены от глаз,
они – в экстазе. Мыслей виражи усиливают душ слепых экстаз.
В желаниях слепых – апофеоз: они коснулись музыки судьбы!
В слепых глазах-колодцах – море слез и горечь ошельмованной молвы.

Но не возвратны месяцы и дни в утробе зол и сумрачной гордыни,
и гласом вопиющего в пустыне едва ли слышен возглас: – Не солги!
Не убоись в себе вчерашних гроз, – метаморфоз неистовства и горя,
и пелены, разящей взор насквозь, – себе наперекор, – с судьбою споря.

На перепутье невозримых лет, под пересуды тех, кто зряч и весел,
давать себе отчаянный обет: прозреть в миру, родясь из новых чресл…

3.
И пьяницы ощупывают вязь, – осматривают витражей истому,
и, прикоснуться к зареву боясь, рыдают подле, павши на солому.
Подостлана она под них лежит который год подстилкою примятой…
Кто протрезвеет здесь, того вскружит солома свежесобранною мятой.

Агония с тетрадного листа перетекает в жизни подреберье,
и ввинчивает поросли безверья в предсердие вчерашнего холста.
А на холсте и подле витражей осколки оборвавшегося лета, –
оно на взлёт расстреляно дуплетом ревнителями грозных кулажей.

И не возвратны месяцы и дни. В печи плавильной – в жаркой чашке Петри –
на волоске от сумерек и смерти услышать вдруг: – Не лги!.. Мы здесь одни…

4.
И лишь не служат музыке скопцы и оскопленных строк недопоэты –
едины в том и дети, и отцы, едины в том – сонаты и сонеты…
Единожды утробные враги единожды роняемого звука,
они давно проведали: – Не лги! И оттого им лгать – совсем не мука.

Но только лишь единожды солгав, они отныне стали лгать всеядно:
первейше, и, конечно, – третьерядно – у входа в Рай и подле адских врат.
И тем себя навек они предали – до самых древних, самых белых глав:
в беззвучной лжи живут они без прав – две стороны отравленной медали…

Я не пытался обращаться к вам, – Увы, меня вы сами находили,
и как могли, всем сердцем не любили, лишая и протекции, и прав…

5.
Ужасные предательств витражи, – куда не глянь – осколки изо лжи,
кровавые по локоть рукава, и серых будней черная молва.
Юродивость во имя мотовства, животная потребность естества:
кто фат в нём, в ком иных пороков лес, – их звуки низвергаются с небес!

Их звуки – это бряцание лжи, их звуки – это псевдовитражи,
их звуки – это стон со всех сторон, их звуки – это патина икон…
Сквозь патину, сквозь чад житейских нот, я осязал духовный небосвод:
слепой, глухой, нетрезвый, не у дел, я думал, что мечтаниям – предел…

Но прогремела музыка небес: взорвала шлаки дней, и я воскрес –
и преклонясь пред витражами лет, Я снова взял перо – писать до нет.

6.
Я снова стал воистину звучать – с меня опала Каина печать.
Но в Храм меня не велено пускать, поскольку я – неведомая тать.
Поскольку я непрочно на Земле живу, как неприкаянный инок,
поскольку – эта музыка ко мне приходит очень редко, – видит Бог.

Поскольку я не кладезь, не исток, а слабый биоток в звучанье дня,
к тому же – я поэт и чуть пророк, и знаю, что кремируют меня.
Поскольку непринятен я Земле: мне в лоно ее нет пути назад.
Я к звездам, вырываюсь на заре,а в полночь облекаюсь в звездопад.

И в метеорном зареве аллей я звуки изолью последних нот,
когда устану жить, как прохиндей, когда беззвучье выплеснет цейтнот…


1993-2003 гг.

http://www.crystalgorn.com/%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BA%D0%BB%D0%BE/%D1%86%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8B-%D0%BE-%D0%B2%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B0%D1%85/

• Ребята, сейчас вы находитесь в состоянии, в котором был Израиль в ночь с 14 на 15 мая 1948 г. Государству, которому было от роду 6 часов, объявили войну все окружающие мусульманские страны. 

Началась агрессия профессиональных армий, а в тот момент у Израиля кроме отрядов самообороны ничего не было. Полгода существование Израиля висело на волоске. За это время он создал армию и раздолбал агрессоров, превосходящих его в десятки раз, потому что мотивация у Израиля была одна: либо пан, либо пропал. 

Я пишу это специально для вас, украинцев всех национальностей. Сейчас или никогда. Если вы не самоорганизуетесь и не заставите, как минимум, своё правительство разорвать дипотношения с агрессором, объявить военное положение, разобраться с гэбушными провокаторами по законам военного времени.

Ещё раз: если вы, глубокоуважаемые мною украинцы, не окажете мерзким большевикам вооружённого сопротивления, то смею вас уверить, никто вам не поможет.
За вас право, за вас Бог.

Вставайте, украинцы.

И ещё: Бог помогает только тем, кто в его помощи не нуждается. Я люблю вас, вставших с колен украинцев.

P.S. Если вы распространите мой призыв по Интернету, буду премного благодарен.
Моё авторство можно указывать, а можно не указывать.

Искренне любящий вас, Дмитрий Бреслер

• Когда на революционную Францию напали все монархии Европы, то казалось ей не устоять.

Все т.н. "разумные" люди говорили: Мы, конечно вам сочувствуем и морально - на вашей стороне, но сдавайтесь, вы окружены! Верните Бурбонов и все будет хорошо. А все эти "идеалы свободы" - как-нибудь в другой раз. Сейчас - не получилось...

Но голодные и босые революционные армии Франции отбили все атаки и под водительством молодого генерала Бонапарта ворвались в Италию и разбили австрийскую армию во всех битвах. Хотя по численности и вооружению были несравнимо слабее.

Через несколько недель Милан пал. Бонапарт выгнал австрийцев из Италии. Австрийцы запросили мира.

Искренне любящий вас, Альфреда Кох
 

იცნობდეთ გმირებს სახეზე!!! ამ ვაჟკაცებმა აალაპარაკეს ოკუპანტები. ეს ის გმირები არიან, სოფელ ხვითთან რომ განლაგდნენ და რამდენიმე საათის განმავლობაში რუსული არმიის მთავარ შემტევ 58 არმიის აკავებდა და ზურგს უმაგრებდა ქართულ არმიას, რომელიც ცხინვალიდან გამოდიოდა.
რუსებს ისეთი ცეცხლის წვიმა დაატყდათ თავს, ეგონათ რომ მათ მინიმუმ ბატალიონი თუ ჩაუსაფრდებოდა. რუსებმა გამოიყენეს რაც კი რამე შეიარაღება ქონდათ ყველაფერი.

ქართული პოზიციიდან ცეცხლი მაშინ შეწყდა, როდესაც ამ ვაჟკაცებს ბოლო ტყვია გაუთავდათ. სულ სამი გმირიღა იყო იმდროისათვის ცოცხალი. ეს სამი ვაჟკაცი მტერს არ დანებებულა. მათ ყუმბარები გახსნეს და თავი აიფეთქეს...
მტერი შოკში იყო რომ ნახა თუ ვინ ებრძოდა ამდენი ხანი მათ.
ღმერთმა ნათელში ამყოფოს ამ ბიჭების და ყველა იმ გმირის სული, ვინც საქართველოს შესწირა თავი.

Ці молоді грузинські вояки протягом кількох годин утримували шалений натиск російських окупантів, до останнього патрону прикриваючи відхід грузинської армії із Цхінвалі. В живих не лишилося нікого!

Обращение к российскому Президенту В. Путину

)

Веле Штылвелд: Сказание о КорнеКрылых - миф времён Атлантиды

1.
Был вечер полнолунья в октябре. Шла ночь вдоль кромки берега, к пещерам,
вторя гримасам морлоков, химерам, затеявшим нелепую игру...
В канун сверхсусветного костра, в котором оживали блики ночи,
капризные, как крошки-”тамогочи”, орущие и в холод и в жару.

Игру в жару на капище Любви в миг затевали вымышлено страхи.
От них в душе являлись тени плахи, в кровавую срываясь чехарду...
И стыла кровь. И леденил октябрь седые стены вымерзших пещер.
Здесь прежде, говорят, когда-то встарь народ жил камнетёсов древних Стел.

На них свои оставив письмена, исчез он, как иные племена...

2.
Я долго рылся в памяти веков, чтоб отыскать в штрихах тысячелетий
подобие начертанных клинков и пиктограмм, поющих на рассвете –
танцующих, парящих в круговерть: любовь, рожденье, подвиги и смерть...
Предвестие, предвиденье, притык!.. И вдруг я понял древних Стел язык…

Их было пять, восставленных в кольцо, но время уронило их клинки.
Хоть в шрамах было каждое лицо, но я прочёл их пальцами руки:
ощупал, ужаснулся, осознал – их было шесть. О том я вдруг узнал…
Шестая Стела вывезена прочь в такую же октябрьскую ночь.

Шесть тысяч лет, а может быть и семь о ней атланты говорили всем
до прежде жившим в прошлые века. Она летать учила в облака,
в заоблачном парить небесном сне и сутью пробуждаться на Земле…
Её низвергли именем Богов в ущелье Невозвратных Иноков.

3.
На первой Стеле был начертан путь. Ни звёздам, ни Земле не отвернуть,
ни человеку от его судьбы на тропах древней матери Земли.
На том пути, потерянном теперь, когда-то были истина и цель –
в нём значимы и Корень и Полёт, поскольку КорнеКрыл был древний род.

Парить и возвращаться в тот же мир, где был рождён и значим, и любим,
казалось надлежащим и святым, но оказалось тягостно иным...
Полёт давал свободу и мечту, Земля же – только вящую тюрьму,
где сытость и традиции веков – их ритуал – блажили стариков.

А молодым, хоть камнем прочь с небес, поскольку на земле их интерес
сжимался до отчаянных минут: творить зло-ритуал житейских пут.
И вот однажды было решено назвать планету мрачным словом “Дно”,
и никогда не возвращаться вновь в один предел. А, значит, прочь Любовь...

А, значит, прочь и значимость и честь… – Входили в моду подлость, лесть и месть.
И крики вместо мудрых рвали слов гортани КорнеКрылых дураков…

4.
Вторая Стела – прерванный полёт того, кому и сердце выжег лёд,
не выстудил, а в камень обратил. И пали оземь тысячи гордынь.
И встали, ощетинившись в штыки, и пали под клыками старики,
что так держались Неба и Корней, что и сражались во сто крат сильней.

Но корни пересилили своё, а крылья обломило вороньё...
И встали те, кто выжил после бед, и дали свой отчаянный обет:
врубиться в скалы, сокрушить гранит, и там найти спокойствие средь скит.
А крылья, что? В пещерах для чего?.. В пещерах – корни, в небе – вороньё.

И было решено отныне: впредь бескрыло в небо более не сметь
глядеть и даже думать – не мечтать, о том, что можно заново летать.
Не стало КорнеКрылых на земле. Пещеры глубже вниз влекли к себе…
И в тех пещерах вызрел ритуал – бросать Крылатых в пропасть, в дар Богам...

А Окрылённых предавать огню во имя корнесытых в том аду.
Во имя корнечванства, корнезла вгрызались в землю корнеплемена…
А у Крылатых вызрели вожди: орлиный профиль – милости не жди,
но все иные – стаи воронья без родины, без чести... За моря

умчались добывать крылатых жён, тогда как каждый сердцем прокажён –
давно уже был камнем средь камней, и жён себе сыскали каменей,
чем те же камни – твёрже во сто крат, чем Третья Стела у пещерных врат.
И жёны им рождали камнепад: в нём всякий гиб, кто прежде был крылат.

5.
Начертана на третьей Стеле боль, о тех, кто пал, презрев в себе любовь.
И эта Стела так же, как и две, что прежде оставались на земле,
застыла укоризной на века с бескрылым ликом горе-маяка…
И сей маяк мерцал в холодной мгле безверием плывущим вдалеке...

Четвёртой Стелы трепетный язык вдруг рассказал о том, как средь пещер
внезапно был отрыт ужасный рык – то ангел Смерти вышел на людей.
Он жил во чреве матери-Земли, пока гранит не вскрыли горбыли
упорных кирок, заступов и рук, и в мир явился сатанинский дух.

Он разметал над всей планетой дым, с ним вырвался огонь земных глубин,
и выжгло небо раненное золь, сжигая в ней пещер священных боль…
Крылатые упали подле тех, чьи Корни выжег в небо адский смех
Титанов зла, восставших из земли. Две расы вмиг Титаны погребли.

И начертали властно на скале: “Да будет Стела памяти беде –
Четвёртая с проклятием вовек: беду навлёк на Землю человек –
и тот, кто в чванстве Корни теребил, и тот, кто камнем по небу Парил.

Один – самовлюблённый самоед, другой – его приятель, камневед,
паривший ради каменной мечты, среди Камней сыскать себе черты
супруги, половины... В том и зло. Погибли оба – всем не повезло…

6.
На пятой Стеле те, кто выжил, вновь воспели Атлантиду и любовь.
Но более не пели о Корнях, ни слова не сказав и о Крылах,
сообщали просто – вновь пришла Любовь, Титаны зла уснули в пепле снов,
остывшем на планете после зла, и вновь пришли и радость, и весна...

Но вновь пришла допытливость: А как парили в прошлом КорнеКрылы – всяк?!.
И как это у них случались вдруг: и Корни и Парение – без мук...
– Без мук ли?.. Нет! – решил мудрейший Жрец. И притчи сей начертан был конец…
Призвал он Человечество в истцы.... Да толку в том - оборваны концы...

7.
Шестую Стелу высекли к утру, о том, как научиться жить в миру,
чтоб и Парить и Корни соблюсти и прирастать и праведно вести
и всякое иное о добре, о той далёкой, в общем-то поре,
когда пять Стел восстали – боль и плач... И молвил Жрец: – История-палач!

И, предрекая будущее в том, библейские Гоморру и Содом
и Мохенджаро с сотней Хиросим, Чернобыль и столетия руин,
он приказал разрушить монумент. Был выполнен приказ в один момент.

И камни те раздали мудрецы любителям отыскивать концы
шарадам, пиктограммам... И с тех пор их ищут чудаки,
и до сих пор – судачат, убеждают, спорят, лгут, что Стелы те однажды оживут...

Все шесть. И всё воротит на своё: в пещеры вновь стечётся вороньё,
и вновь возникнет страшный катаклизм... Вот так-то, мать-История, держись!

***Отечество родителей - разделяет, отечество детей - объединяет!
У них общее будущее - у наших детей! © Анатолий Гриценко

*******

Во что играли родители? Они искали вредителей.
(Во всю "игрались" родители, – так много было вредителей!)

Чего боялись родители? – Что им припишут: ВРЕДИТЕЛИ!
Кем стали внуки "вредителей"? Был путь прямым – в расхитители.

Но вот беда, – разворовано, все то, что было так здорово
записано в КОНСТИТУЦИИ, – НАРОДНОЕ… – Проституция!

Но не дождаться родителям, чтоб наши души похитили…

******

Отечество родителей – отечество детей.
Родители рассорены неряшеством идей,
а дети свились в сладкую подвойную лозу,
и беды с неполадками встречают, как грозу.

И трудную историю делили пополам
со школьной ораторией, что Родина – наш Храм!
И им теперь неведомо за что в земле лежат
обутые полпредами обманутые в ряд.

Играть им впредь не хочется в предательских иуд –
их имена и отчества о Родине поют!
На все четыре стороны – куда не погляди,
сверкает имя Родина – до краешков земли!

******

У стариков в глазах борозды, а, говорят, там жили звёзды.
Танцуют звёзды чёрный блюз – не убежать от прошлых уз.

Дым Атлантиды, – дань векам – известны мудрым старикам.
Почтут не их, прочтут не те, как гибли сказки в суете.

Что Боги? Ясно: чур, не мы! За всё ответят старики.
Почуяв партии финал, старик угрюмо умолкал...

Из камышей в Эдемский сад. – Старик! – Молчок. Дорога в Ад.

******

Беда, когда большую сказку ухватит маленький герой.
Он тут же выстружит салазки и не отправится домой.

А будет юзом, перекатом, переполосицею лет
хандрить весомо и горбато и утверждать, что сказки нет.

Он счастьем сон перелохматит, – бездумный маленький герой.
И в царедворца сытом платье пробьётся в будни сам не свой.

И перед буднями чумной, он к сказке выставит конвой.

******

сводки фотокорров как с Первой Мировой....
священная корова убийств пошла на взвой...
всё так же сухо веско, с кисеем у окна
глядит с-под занавески грядущая беда.

эпоха словно в споднем - священный анапест -
все в рыцарях сегодня на сотни верст в окрест,
но где-то очень скоро взорвётся вдовий рёв -
несть уличных заборов, когда в селе раздор...

*******

Мы по крови – принцы крОви, а на выдохе – инфанты:
с каждым – Бог у изголовья, в каждом – ангелов таланты...
Мы по крОви – принцы крови: люд служивый здешних мест –
не умеем жить в алькове – подавай нам Эверест!

Мы по крОви – принцы крОви – сжаты в цепкие тиски –
кто играет на кларнете, кто спивается с тоски...
Мы по крОви – принцы крОви – мир спасаем на крови:
подуставшим в светлой нови возвращаем лик любви...

Но на пик Любви не рвемся, потому что в том наш крест –
мы в любви живем в колодце здешних невеликих мест –
упрочняем наше право жить при Храме на кровИ –
расплескав галонны боли ради солнечной любви.

Ведь любовь не на вершине – на подножии своем –
здесь она себя целила, здесь исток и окаём!

****